Не верьте масс-медиа!
   Год назад, накануне короткого путешествия во Львов, жена, напуганная зловещими сообщениями СМИ о львовской русофобии, даже попыталась выучить кое-что из державной мовы. Оказалось, усилия были потрачены зря. Львовяне доброжелательно и без всякого неудовольствия говорят по-русски, если к ним по-русски же и обратиться. Более того, «великий и могучий» на улицах Львова звучит гораздо чаще, чем украинский в Симферополе. И в газетных киосках периодика на обоих языках, та же «Комсомолка» или «Сегодня», в отличие от Крыма, где «Крымская светлица» билась, билась за место под солнцем, да так и сгинула. И в книжных литературы на русском сколько угодно, по крайней мере не меньше, чем на государственном, разве что стоит она дороже. Правда, наружная реклама, всякие там баннеры и бигборды, афиши и вывески – украинские. Так то и понятно, и приятно. Не то что у нас – и по-русски, и по-украински, и английскими буквами.

                Львовский маятник: восток – запад.
История – вот что разнит город Пользы и город Льва. О прошлом Симферополя говорить не буду. Читателям оно известно. Коротко расскажу летопись Львова. Известен с середины 13 столетия. Почти век был столицей Галицко-Волынского княжества. После смерти последнего русского князя Юрия захвачен польским королём Казимиром III. Далее  короткое время снова был самостоятельным, венгерским,  немецким под именем Лемберг, снова польским, пережил нашествия татаро-монголов, шведов, казаков Хмельницкого. После первого раздела Польши в 1772 году вошел в состав Австро-Венгрии и находился в ней до распада империи в 1918 году. С ноября 1918 по апрель 1919 года являлся столицей Западно-Украинской народной республики. Вновь  попал под власть Польши. В 1921 году насчитывал 219,5 тысяч жителей, из которых украинцев было 12,4%, через десять лет во Львове уже проживало 312 тысяч человек, из них украинцев около 41 тысячи. Осенью 1939 года маятник львовской судьбы снова качнулся к востоку. После вступления во Вторую мировую войну Советского Союза Львов был захвачен Красной армией и присоединён к Советской Украине. Во времена Советской власти население города достигло почти 700 тысяч человек, выпускались автобусы и телевизоры, знаменитые ЛАЗы и «Электроны», одно из лучших в стране пиво, конфеты. В 60-80 годы  Львов и область были наирелигиознейшим районом Союза. При населении 0,8% там находилось 10% всех действующих культовых учреждений СССР.

                           Улицы рассказывают.
То есть, руководствуясь формальной логикой, львовяне должны любить Советскую власть более, чем какую-то иную из многочисленных. Ведь именно она сделала их из нацменьшинства титульной нацией. Но нет. Память о годах под «рукой» Москвы изгнана из города. Симферополь – площади Советская, Ленина, Московская, проспекты Победы, Кирова, улицы Гагарина, Героев Сталинграда, Будёного. Львов – проспекты Свободы,  В. Черновила, улицы Шухевича, Героев УПА, Петлюры, Ивана Гонты, Варшавская. Симферополь – улицы Пушкина, Лермонтова, Горького, Чехова. Львов – площадь Мицкевича, улица Бетховена, Дж. Вашингтона, М. Грушевского,  Дудаева.

Улицы Львова

Памятников Ленину, естественно, нет, зато есть памятник Жертвам коммунистических преступлений, Бандере, Жертвам голодомора, и вдруг – В честь подвига медиков в Великой отечественной войне. Но бог с ней, с политикой. В конце концов, каждый город имеет право на собственную память. У Симферополя она не простирается дальше 1917 года.  Он до сих пор советский, «красный»: партийные теоретики, революционеры, подпольщики – К. Маркс, Желябов, Калинин, Шполянская, Спер… Львов полностью национален,  увековечивает в своих улицах историю не только собственную, но и всей Украины: улицы Княгини Ольги, Князя Романа, Владимира Великого, Ярослава Осломысла, Гетмана Полуботка, Героев Кут, Гетмана Мазепы, Князя Мстислава Удалого, Князя Льва, Братьев Рогатинцев, Даниила Галицкого, Ивана Богуна*. Знакомы ли нам эти имена? Скорее всего – нет. Впрочем, в Симферополе однажды услышал вопрос: «Как пройти на улицу короля Либкнехта?»

                                      Город за три дня.
Но если разглядывать названия улиц Львова познавательно и интересно, то гулять ими ещё интереснее. Из своих 750 лет нашим-то он был всего 60, да и последние войны его, видимо, не слишком коснулись. Город красивейший. В старинном Львове, а это огромный район, а не прекрестье двух улиц в центре, нет ни одного похожего фасада. 

Вид с Ратуши

И ещё вид

Дворы-колодцы, арочные проходы к ним, обширные вестибюли подъездов прохладны, таинственны и чисты (!), 

"Туннель" во двор-колодец

а ведь как манят справить естественную нужду, выдать то, что «накипело» за бурную клубную ночь, да просто оставить землякам мешок с мусором. А как трогательны древние ниши в стенах, куда и сегодня ставят свечки в честь святых! Мозаичные полы парадных, полированные перила лестниц. Скольких жильцов они помнят.
   Кстати о мусоре. За три дня неустанного хождения по Львову мы наткнулись только на одну площадку под него современной архитектуры, то есть несколько баков типа «Чистый город» в ограде. Баки были пусты, вокруг чисто выметено. Нет, видимо мы не там ходили. Где-то мусорки быть должны, не едят же львовяне отходы? Но мы их не встретили. Зато через каждые 100 метров на улицах урны. Солидные, чугунные, чёрным покрашенные, наверное, стилизованные под старину. Их почему-то никто не переворачивает, содержимое не поджигает. 

У "средневековой" урны наши отходы!

Поразило количество телефонов-автоматов. Их даже больше, чем урн. Можно позвонить оттуда, можно туда. И это в век мобильной связи. Телефоны тоже все целые, не поломанные, не оборванные, кабинки со стёклами.

Телефон у магазина гудзиков. Долго не могли понять, что за гудзики. Оказалось - пуговицы.

Во всём центральном Львове нет супермаркетов. Идея понятна. Под супермаркет нужна площадь, она возникнет только сносом старых зданий, а во Львове что ни дом – памятник архитектуры, да и не памятники жалко, теперь таких не делают. Так что львовяне обходятся маленькими магазинчиками. Что ещё приятно радует глаз? Трамваи (как говорит Жванецкий: «Красненький, пятенький»),

Трамвай на площади Рынок

брусчатка, островерхие крыши, надписи на жилых постройках «Здание XV века, XVI, XVII», правда таких немного, церкви, общая религиозность.

Брусчатка... Но на старых улицах Львова в отличие от симферопльских совсем нет деревьев

                                    Народ Львовяне.
Мы были во Львове на Троицу. Потом узнали, не уверен, правда ли, что этот христианский праздник в Галиции почитаем даже более Пасхи. Были удивлены. Симферополь сейчас тоже не лыком шит. Повсюду новые церкви, часовни, люди крестятся, проходя мимо, священники в рясах бродят, на окраинах в положенные часы голос муэдзина. Но против Львова это всё детские игры. Толпы людей у греко-католических храмов. Огромные очереди, чтобы только войти и поцеловать там что-то, у каждой иконы коленопреклонные молящиеся и не какие-то старухи деревенские, а молодые, современные «дамы и джентльмены», 

Католическая красота

...и вечная ненависть к "суркисам"

вечером народные гуляния: празднично одетые женщины, дети, мужчины в строгих костюмах и часто в вышиванках. Всё чинно, благопристойно.
 И это осталось главным впечатлением о Львове: единство народа. В Симферополе, Крыму – вавилонское столпотворение. Причём, очень многие до сих пор не определились – русские они, украинцы, армяне, греки, татары, крымчане? Где их родина? Чему поклоняться, чем гордиться, что вспоминать?
Жители Львова едины и неделимы. С одним языком, религией, прошлым, симпатиями и антипатиями, героями, друзьями и врагами. Потому чисто на улицах, целы урны, городские телефоны, не исписаны стены домов. Кто же гадит в собственном доме? Потому если праздник, то для всех, политическая партия – одна: обратил внимание, как накануне выходных демонтировали палатку ВО «Свобода» пожилые львовяне. У нас бы этим занимались студенты, готовые за деньги служить кому угодно. Потому на скамейках главного львовского проспекта – Свободы – по вечерам старики играют в шахматы. Как у себя во дворе. Но они действительно у себя! (В Симферополе не играют и во дворах. Негде. Столы и лавки поспиливали, чтобы создать максимум неудобств пьянствующей ночами молодёжи)

Прощай, Львов

 При подъзде к симферопольскому вокзалу поезда обычно сбрасывают скорость. Наш, Львов-Симферополь – не исключение. Медленно проплывают мимо вагонных окон стены, канавы, заросли, как в джунглях, огромная в несколько метров свалка. И мы у себя.
*Братья Рогатинцы – Юрий и Иван из Рогатина, богатые православные русинские мещане, которые в XVI веке были активными деятелями Львовского Ставропигийского братства, заботились о культуре и образовании русинской общины города.
Князь Мстислав Удалой – князь торопецкий (с 1206 г.), новгородский (с 1210 г.) и галицкий (с 1219 г.). На протяжении многих лет определял он политику многих княжеств и земель Руси.
Иван Богун – (1618 — 1664)- украинский военный и государственный деятель, казацкий полководец, полковник подольский, винницкий и паволоцкий.
Князь Роман – создатель в 1199 году Галицко-Волынского княжества.

Бора – северо-восточный ветер в районе Новороссийска достигает силы урагана.
Мистраль – французское наименование северных ветров, дующих в долине Рона. Иногда достигают ураганной силы.
Муссон - от арабского «маусим» (время года). Указывает на сезонный характер. Летом муссоны дуют с моря на сушу, зимой – с суши на море. Особенно чётко выражены в Южной и Восточной Азии.
Пассат – от итальянского «пассата» (прохлождение). Указывает на постоянство ветров, дующих всё время в одном направлении в тропических широтах.
Самум – по-арабски «ядовитый». Вихревой ветер, возникает во время песчанных бурь в Сахаре. Поднимает большие тучи песка и пыли, губит всё живое.
Тайфун – в переводе с китайского означает «великий ветер». Так называют ураганы в Китае и Японии. Достигает огромной разрушительной силы.
Фен – тёплый сухой ветер, дующий с гор.

Постепенно в металлургии древесный уголь был вытеснен каменным. Ныне он используется для приготовления шашлыков, очистки желудка при отравлениях и защиты от ядовитых газов (в противогазах), а некоторые художники-графики предпочитают его карандашу. Но все это относительно небольшие рынки сбыта. В России древняя технология широко используется в основном для получения побочных продуктов обжига древесины, прежде всего дегтя.

А вот в развивающихся странах по-прежнему производят миллионы тонн древесного угля в год, который сгорает в сотнях миллионов домашних очагов. Это топливо не так уж дешево: в Индии или Вьетнаме чашка риса зачастую стоит меньше необходимого для его варки угля. Потребность быстро растущего населения в топливе — одна из основных причин сведения лесов в самых бедных странах, особенно в Африке. Там углежоги ежегодно выжигают тысячи квадратных километров тропического леса.

Особенно страдает от сведения лесов на уголь Мадагаскар, остров, который биологи нередко называют «седьмым континентом» — настолько много там уникальной флоры и фауны. Свыше двенадцати тысяч видов растений и животных, не встречающихся нигде больше, распределены по Мадагаскару неравномерно: практически все они сосредоточены в лесах, площадь которых непрерывно сокращается и сейчас составляет по некоторым данным всего 6% территории. Самые крупные обитатели острова — лемуры размером с гориллу, малагасийские гиппопотамы, слоновые птицы и трубкозубы — уже давно вымерли по вине человека, многие другие цепляются за жизнь на крошечных клочках уцелевших лесов.

На юге Мадагаскара растут так называемые колючковые леса — причудливые и непохожие на все прочие леса мира. Там есть деревья «осьминоговые», «морковковые», «ершиковые»  и прочие ботанические чудеса совершенно инопланетного вида. Для производства угля все эти уникумы мало подходят: при использовании традиционных технологий для получения тонны угля приходится уничтожать несколько гектаров леса. Углежогов это не останавливает. Мадагаскар — одна из беднейших стран в мире, люди здесь хватаются за любую подвернувшуюся возможность заработать, не задумываясь о долговременных последствиях.

На нетронутый участок первыми приходят лесорубы, которым нужна только ценная древесина (прежде всего розового и черного деревьев, на которые большой спрос в мебельных мастерских Китая и стран Юго-Восточной Азии). Следом появляются охотники на лемуров, поставляющие мясо в шикарные рестораны больших городов, и углежоги.

Там, где растут влажные леса, углежоги строят печи для обжига, в сухих просто пускают пожар и затем собирают обгоревшие стволы. Раздробленный на куски уголь сносят к лесовозным дорогам для погрузки в машины или на запряженные волами повозки, а если дорог нет — тащат в заплечных мешках под палящим солнцем десятки километров.

Производством угля на Мадагаскаре занимаются исключительно молодые мужчины. За свою работу они получают сущие гроши, поэтому многим приходится вкалывать по нескольку месяцев без единого дня отдыха, чтобы в конце сухого сезона вернуться к семьям хоть с каким-то заработком. Им надо торопиться вырастить детей, будущих кормильцев, прежде чем угробленное здоровье лишит возможности работать.

Там, где прошли углежоги, лес не восстанавливается уже никогда. В поймах рек землю разбирают крестьяне, пытающиеся выращивать рис или кукурузу. Все остальное превращается в выжженные солнцем пустоши. На лишившихся деревьев землях стремительно растут овраги, и мутные реки выносят в океан драгоценную почву. В океане муть оседает на коралловые рифы, превращая их в подводные пустыни… Страна, еще недавно экспортировавшая рыбу и морепродукты, сейчас все больше зависит от импорта продовольствия.

Было время, когда казалось, что последние леса Мадагаскара удастся спасти. Президент Раваломанана, пришедший к власти в 2002 году, всерьез занялся защитой лесов: обеспечил эффективную охрану существовавших национальных парков и планировал создать несколько новых. Но в 2009 году он был свергнут в результате переворота. Другие страны и международные организации не признали новое правительство и прекратили помощь Мадагаскару. Наступивший политический и экономический хаос привел к очередному наступлению человека на лес.

Ситуация резко обострилась в 2010 году: на юге острова практически не было сезонных дождей. Целыми деревнями отчаявшиеся люди бросали иссохшие поля и отправлялись на заготовку угля. На обжиг были пущены даже священные тамариндовые деревья, испокон веку росшие на центральных площадях деревень. Возросшие поставки угля тут же вызвали интерес коммерческих компаний, предложивших наладить его экспорт на соседние острова и в Индию.

Западные природоохранные организации пытаются хоть как-то уменьшить ущерб, обучая мадагаскарских углежогов более эффективным методам обжига, поставляя им экономичные угольные печки и помогая наладить посадки деревьев с большим объемом древесины вместо уничтоженных лесов. Но в этой гонке у экологов очень мало шансов на успех: скорее всего, уже лет через двадцать о «седьмом континенте» придется говорить в прошедшем времени. Лемуры и прочие сказочные существа сохранятся лишь в зоопарках, а местные жители, поневоле превратившие свой волшебный остров в пустыню, будут обречены на голод, нищету и зависимость от иностранной помощи. Журнал «Вокруг света» №2, 2012 год.  http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/7617/

 Безработный рыцарь парусного флота.

В 15 лет Джон Восс, тогда, впрочем, он был ещё Иоганессом Краусом Фоссом, стал учеником плотника на одной из германских судоверфей. Освоив профессию,  нанялся судовым плотником на трехмачтовый барк, следующий в Южную Америку, затем ходил на разных парусных кораблях, учился судовождению, в 1887 году в Англии получил права штурмана, служил вторым штурманом, первым, капитаном. Обосновался в Канаде. Капиталов не нажил, а работы лишился: в начале ХХ века на смену парусникам пришли пароходы, а Восс был фанатом паруса. В начале 1901 года в Виктории, что на тихоокеанском побережье Канады, познакомился с журналистом Н. Лакстоном, от которого узнал о назначении приза в 5000 долларов тому, кто на яхте меньших размеров, чем у Слокома, повторит его достижение – обойдёт вокруг света. 5000 долларов для тех времён – деньги приличные, да и, видимо, делать на берегу Воссу было нечего. Решился. Строить яхту средств не имел, потому купил за небольшую плату у одного из местных индейских вождей боевую пирогу, выдолбленную из цельного куска дерева, назвал «Тиликум» («Друг» по-индейски), настлал палубу, соорудил маленькую рубку, установил три мачты. Получился кораблик длиной 11,4 метра, шириной 1,5 метра. «Спрей» Слокама был на 40 см. короче, но в два раза шире и имел гораздо большую осадку. В мае 1901 года Восс вышел в море. Но не один, так как количество участников плавания в условиях не оговаривалось, взял себе в попутчики Лакстона, тот собирался писать о путешествии книгу.

 Восс и его «команда».

Оказалось, о том легче мечтать, чем сделать. До того журналист в море не бывал и о морской профессии понятия не имел. Однажды его неприспособленность едва не стоила партнёрам жизни. «Тиликум» попал в шторм, и, чтобы его не развернуло боком к волне, в определённый момент Лакстон должен был по команде Восса бросить плавучий якорь. И вот перед носом лодки встала огромная стена воды. «Якорь за борт!» – заорал Восс. Лакстон повиновался, якорь бросил, но не в воду, а на палубу, сам же мгновенно взобрался на мачту. Потом вспоминал, что такой стремительности не проявлял больше никогда. Хорошо, Восс вовремя вмешался и спас положение. Впрочем, науку мореплавания журналист всё-таки освоил, и когда спустя 5 месяцев на острове Сува архипелага Фиджи отказался от дальнейшего плавания и на почтовом пароходе отбыл в Сидней, шкипер был не на шутку огорчён. Вторым  матросом «Тиликума» стал опытный моряк, но на пятый день пути в шторм его смыло волной за борт. Потом были новые спутники. Воссу с его лёгким характером находить их было не сложно. Кого-то привлекали возможные приключения, кто-то экономил на билете до определённого места, последний товарищ Восса, больной туберкулёзом, решил, что умирать всё равно где, в море даже лучше – меньше возни с погребением, но к концу рейса поправился.

 «Так проходит людская слава»

От Фиджи Восс пошёл к Австралии, побывал в Сиднее, Мельбурне, Аделаиде, переправился в Тасманию, оттуда отправился в Новую Зеландию. Всюду встречал радушный приём, за деньги демонстрировал «Тиликум», пополняя таким образом свой скудный бюджет, в Новой Зеландии стал почётным вождём одного из племён аборигенов, так подтвердил плаванием предание о том, что когда-то маори пересекали Тихий океан на пирогах. От Новой Зеландии повернул на север. Возле одного из островов архипелага Новые Гебриды в штиль едва не угодил в плен к местным каннибалам. Торресовым проливом вышел в Индийский океан. В 100 милях от берегов Южной Африки попал в жестокий шторм, но вновь выручил плавучий якорь. В Дурбане, Кейптауне, даже в сухопутном Йоханнесбурге снова показывал «Тиликум». Закончил кругосветку 21 мая 1904 года в бразильском  Пернамбуку. оттуда прошёл в Лондон, где был принят членом Королевского географического общества и почётным членом Лондонского яхт-клуба. Приз за кругосветный вояж получил. По возвращении в США ходил капитаном на промысловых шхунах в северных широтах Тихого океана. В 1912 году предпринял ещё одну попытку длительного плавания на маломерном судне, но она закончилась плачевно. У берегов Японии кораблик попал в центр тайфуна, и лишь чудо спасло его и экипаж от гибели.  1913 году опубликовал книгу «Славные плавания капитана Восса». Умер Джон Восс, всеми забытый, 90 лет назад, 2 февраля 1922 года в небольшом городке неподалёку от Сан-Франциско, где работал … водителем пассажирского автобуса.

«Выживание у граждан Украины – в крови. Они познали множество бед, отведенных человечеству, но сумели выжить. Мировой финансовый кризис этому подтверждение. Чувство уверенности коренится в понимании одной простой истины: если вдруг что-то случится еще – украинцы возьмут в руки лопаты, тяпки и грабли, чтобы выращивать на своих dacha картошку и выживать в самую голодную зиму.

В украинском обществе очень много пожилых женщин. Кажется, что они повсюду и всегда чем-то заняты: заметают улицы, тянут непомерно огромные торбы, что-то продают. Почему в Украине так много babushek? Во время Второй мировой войны СССР потерял 20 миллионов людей, преимущественно молодых мужчин. Их жены, сестры и матери выжили, а теперь составляют большую часть населения. Они старенькие, но жилистые, так как вышли на пенсию во время Независимости и хлебнули лиха.

Ко всем пожилым женщинам украинцы обращаются с уважением – babushka, babulya or babusya. Большинство украинских детей воспитаны именно ими. Для иностранных туристов они живые свидетели исторических событий: войны, Голодомора. Покупая у бабушек на улице цветы или семечки, вы таким образом поддерживаете их материально и помогаете.

Будет справедливым сказать, что сейчас украинцы живут лучше, чем когда-либо в своей истории. Неспокойное прошлое и неуверенность в будущем воспитали в украинцах сверхсильную терпимость. Их решения всегда зависят от по-настоящему важного – смены сезонов, семьи и умения выживать. Сегодня они знают про свою роль в истории и с большой гордостью оглядываются на очень непросто прошлое. Впервые им стала доступна историческая правда.

В Украине вас судят по одежде. Выходя в люди, украинцы одеваются во все самое лучшее – независимо от того, насколько они бедные. Если вы приедете зимой, то можете собственными глазами увидеть, как женщины на высоченных каблуках умудряются не падать на льду, а мужчины – ходить в чистых штанах целый день, несмотря на слякоть.

Украинцы любят застолье – пьют, едят, поют, рассказывают истории и анекдоты. Они очень хорошие философы. Гостеприимные и с радостью открывают двери чужаку, с которым знакомы не больше минуты. Гостью обязательно предложат чаю и скорее всего хорошо накормят.

Причина всех бед и ненастий для украинцев – это нечистая сила. Самая сильная разновидность – сглаз. Он может накликать усталость, депрессию, зубную боль, ссоры в семье, проблемы на работе, жидкий стул.

Украинцы обожают читать. Книжки – показатель статуса. Поэтому даже в самом захолустье вы найдете большие библиотеки украинской и российской литературы. Советская власть разрешала читать некоторых иностранных авторов. Здесь люди знают про Хемингуэя, Джека Лондона, Джона Стейнбека и Артура Конана Дойля.

Украинские народные песни обычно про любовь, водку или любовь к водке. Иногда еще сало. Некоторые – шуточные, но большинство наполнены печалью. Традиционный инструмент для аккомпанирования – струнная бандура в форме слезы. Но сейчас больше поют под гитару. Советский фольклор также вошел в репертуар.

Иностранцев часто шокирует убежденность украинцев в том, что в преступлении виновата сама жертва. Они никогда не откроют дверей, не спросив «Hto tam?» или не посмотрев в глазок.

На рынке вам не продадут несвежих продуктов, наговорят комплиментов от всего сердца и без иронии.

Украинцы умеют стоять в очереди. При этом они не уважают остальных людей в ней. Может получится так, что вы будете стоять в ней 20 минут, а то и больше, пока перед вами не влезет без извинений кто-нибудь наглый. С такими лучше не связываться. Если перед окошком вы ищите деньги или билеты, то украинцы думают, что это дает им право занять ваше место. Берегитесь! Можете попасть в самый конец очереди…

Когда приезжает трамвай, автобус или метро, про очередь забывают. Все стараются как можно быстрее первыми влезть в транспорт, расталкивая всех остальных. Если будете медлительны, рискуете не влезть внутрь.

Украинцам очень нравятся фотографии. Каждая семья имеет дома схованку с альбомами. Незнакомцы на улице также не против, если их снимают. Если взрослый человек видит, что его снимают, то он перестает улыбаться и сделает серьезное лицо, как «на паспорт». Если попросите его улыбнуться, то он скорее всего ответит: «vsyo» и уйдет.

Инвалидов в колясках здесь можно встретить только возле церкви, где они просят милостыню. В Украине для таких людей нет никакой инфраструктуры.

В автобусах и маршрутках зимой бывает очень холодно, и вы будете молиться, чтобы зашла большая babushka и села около вас.

Поезда – самый лучший способ передвижения по стране, так как билет стоит очень дешево. И там вы увидите настоящую Украину.

Если хотите вернуться из Украины живым – не пейте воду из крана. Она ужасная на вкус и от нее страшная диарея. Пейте только бутилированную или в крайнем случае кипяченную. Чаи и выпивка в ресторанах безопасны.

Если вы хотите настоящей украинской еды – сделайте все возможное, чтобы попасть на семейный ужин. Ни один ресторан не сможет достичь такого кулинарного мастерства, как украинская babyshka.

Путешествовать в Украине без пищи считают грехом. Люди, которых вы только что встретили, могут дать вам с собой огромные корзины продуктов – «на дорогу». Даже если это лишь 2-часовой переезд автобусом.

Украинцы любят есть мороженое весь год. Его продают и едят на улицах даже в самые холодные январские дни. Если мороженое не тает во рту, его жуют.

Если путешествуете с детьми, то хорошая идея – купить детское сидение для унитаза и носить его с собой. Это может облегчить посещение более ужасных туалетов типа «дыра в земле». Или же туалетов в поездах. Детские подгузники можно купить в любом большом магазине. Просто скажите «pampers» с русским акцентом.

Пакуя вещи в Украину, возьмите набор для шитья и приличный запас пуговиц, потому что в Украине их часто отрывают. В зависимости от того, в какую часть страны вы едете, прихватите русский или украинский карманный словарик, а лучше – оба.

Позволять мужчине угощать вас выпивкой, а также принимать приглашение пойти к нему домой – очень плохие идеи. Особенно настойчивым можете сказать, что вы – глубоко религиозная женщина: «Ya verushaya». И они отцепятся.

Упакуйте вещи в простой неяркий чемодан, чтобы не привлекать лишнего внимания. Для прогулок по городу не берите «ярких» сумок – положите все свои вещи в полиэтиленовый пакет для покупок, с которыми ходят большинство украинцев. Воры и не подумают его красть.

В музее вам сразу безапелляционно объяснят, куда идти и на что смотреть. Свободное блуждание залами – это «нет-нет», и если вы осмелитесь пропустить какую-то из зал или пойти в обратном направлении, то испытаете на себе гнев babushka. Из-за нехватки средств в музеях редко бывает тепло, и смотрители не включают в зале свет, пока вы туда не зайдете. Впрочем, эффект от включения и выключения света в зависимости от направления вашего движения скорее дает ощущение собственного всемогущества.

Украина все больше приспосабливается к организованному групповому туризму. Если хотите увидеть что-то конкретное – лучше избрать этот вариант. Но тогда вы не узнаете, что такое настоящая Украина. Невероятно грубые женщины в кассах, ночные поезда и вылазки на природу останутся за окном туристического автобуса. Самостоятельно же вы будете иметь чудесную возможность пообщаться с местными, а это ценнее всего и наиболее интересно в путешествии по Украине. Эндрю Элис Эванс. Путеводитель по Украине (издание третье) http://delo.ua/lifestyle/kak-bezopasno-puteshestvovat-po-ukraine-o-nochnyh-poezdah-rynka-163708/

http://itv.in.ua/vnews/1496-kauchserfing-besplatnyy-turizm.html

и ещё

http://crimea.vgorode.ua/news/86232/

А семья?! Это просто находка для биографа. Дед и отец — инженеры, строители маяков, волнорезов, пристаней, прочих прибрежных сооружений, а в 13-летнем возрасте Луис совершает вместе с отцом, Томасом Стивенсоном, поездку на один такой маяк, бесстрастно глядящий с высокой скалы на беснующееся у своего подножья море. Да как тут не стать писателем-романтиком? Сам бог велел.

Все так и не совсем так. Эдинбург провинциален и пуритански нетерпим к любым проявлениям человеческого своеобразия. Болезнь легких, которая действительно то и дело укладывала мальчика в постель, скорее воспитала в нем непрактичность, истеричность, да и кому хворь бывает во благо; библиотека отца в основном состояла из книг религиозного содержания, старая Камми рассказывала воспитаннику страшные истории о грешниках, аде, привидениях, похитителях трупов, которые вызывали у него бессонницу или ночные кошмары. «Я испытывал невыразимый ужас перед адом, — вспоминал Стивенсон, повзрослев, — внушенный мне, я думаю, моей доброй няней…» И далее: «Я верю, что когда-нибудь положение изменится к лучшему, что больше не будет нянек и каждая мать сама станет воспитывать своего ребенка,..» Путешествие на маяк не оказало на Луиса существенного влияния, как и вообще профессия отца и деда.

Нет, не получится романтической биографии романтического писателя. Потому что ничего подобного в ней не было. Наоборот, в своей недолгом жизни Стивенсон решал те же проблемы, что выпадают на долю большинства людей. Прежде всего это поиск жизненного пути, жажда самоутверждения, борьба со своими слабостями и непониманием близких людей, стремление вырваться из объятий деспотической любви родителей, преодоление людских предрассудков, наконец, тривиальная забота о материальном благополучии собственной семьи.

Томас Стивенсон знал о том, что сын хочет стать писателем, но чопорный Эдинбург не считал подобное занятие достойным джентльмена. А Стивенсон- старший был человеком своего времени. Луис, кстати, почему Луис? Ведь это имя скорее латинского происхождения, шотландца, наверное, окрестили Льюис, но в наших книгах знаменитого писателя зовут и так и эдак, так вот, Льюис любил и уважал отца, и он подчинился его требованиям — с трудом, но окончил юридический факультет Эдинбургского университета, хотя по специальности не проработал ни дня. Сложность положения Роберта-Льюиса состояла еще и в том, что сочинительство не являлось в ту пору надежным средством заработка, т.е. свое желание писать ему приходилось осуществлять на отцовские деньги. Да не только писать — существовать. А значит терпеть упреки в праздности (писательство трудом не считалось), легкомыслии, неподобающем приличным людям богемном образе жизни, смущающей респектабельный Эдинбург манере одеваться, дружбе с неподходящими людьми; находиться из-за этого в постоянном ожидании кары в виде лишения наследства. И ведь надо учесть то, что Льюис любил родителей, и стычки с ними воспринимал болезненно.

В 1876 году, путешествуя по Франции, Стивенсон встретил и полюбил Фанни Осборн, американку 37 лет, бывшую замужем, имеющую взрослую дочь и подростка-сына. Желание жениться вновь вызвало трения с отцом. Помимо самого выбора сына, мистера Томаса смущало отсутствие у молодых собственных доходов и факт развода (в викторианской Англии отношение к разводу было резко отрицательным). Тем не менее, после долгих проволочек, Фанни развод получила, а в мае 1880 года состоялась ее свадьба с Робертом-Льюисом Правда, для этого Стивенсон, вопреки настоятельным отговорам близких и друзей, отправился к Фанни в Америку, а для того, чтобы успокоить тестя, во время бракосочетания невеста была объявлена вдовой. И обязательно требуется отметить: именно тяжелые условия путешествия и полунищенской жизни в Калифорнии привели к тому, что «грудная болезнь» (слабость легких), которой Льюис страдал с детства, переросла в туберкулез.

В 1880 году Стивенсон с женой и пасынком вернулись в Англию. Сделано это было, конечно, на деньги родителей, чья любовь к сыну была выше любого недовольства им. Фанни оказалась умной женщиной. Своей самоотверженной заботой о муже она снискала расположение его семьи. Зато не нашла общего языка с друзьями писателя, считавшими, что она подавляет Стивенсона, слишком рьяно вмешивается в его творчество. И Стивенсон до конца дней вынужден был участвовать в этом конфликте.

Материальную же независимость Льюис и Фанни получили только в 1887 году со смертью Томаса Стивенсона и обретением наследства. Р.-Л. Стивенсон к тому времени был уже популярным писателем. Кстати, настоящую известность ему принес, отнюдь, не «Остров сокровищ», а «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда». «Остров…» вообще поначалу читателям не понравился, т.к. печатался частями в литературном журнале. Английские подростки по-настоящему оценили книгу, когда она вышла отдельным томом. Но при этом при жизни Стивенсона «Остров сокровищ» выходил максимальным тиражом 4 тысячи экземпляров. (Сравните, тираж «Холодного дома» Диккенса в 1852 году составил 35 тысяч.)

Став относительно богатым, Роберт-Льюис Стивенсон, его мать, Фанни с детьми отправились путешествовать на арендованной яхте по Тихому океану. Передвигаясь от одного аттола к другому, писатель вдруг принимает решение не возвращаться в Англию и остаться в Южном полушарии навсегда. Причина такого поступка ясна недостаточно, хотя во многом имел значение климат, благодатный для его слабых легких. Резиденцией Стивенсон избрал остров Уполу (архипелаг Самоа). Построил дом, купил землю. На Самоа он прожил до конца своих дней.

Каким же человеком был Льюис Стивенсон? Очень добрым, отзывчивым, имеющим в характере что-то от Дон-Кихота, который вступал в борьбу за справедливость даже тогда, когда в этом не было необходимости, немного позером, эгоцентриком, щедрым, готовым поделиться с друзьями последними деньгами, беспомощным в практических делах, страстно любящим детей, мужественным, стойко переносящим все неприятности от своих многочисленных недугов, подверженным частой смене настроений, обаятельным (с кем хотел) собеседником, великолепным рассказчиком, которого слушать было даже интереснее, чем читать, нервозным, великодушным, неприхотливым, чрезвычайно трудолюбивым. Свою славу замечательного стилиста он завоевал тщательной работой над текстом, не раз и не два переписывал отдельные куски его и все произведение в целом. В письме Дж. Мередиту 5 сентября 1393 года Стивенсон отмечал: «В течение 14 лет я ни одного дня не чувствовал себя здоровым, я просыпался больным и ложился в постель измученным, и все это время я трудился… Я писал в постели, писал, когда меня шла кровь горлом, писал, когда меня бил озноб писал, раздираемый кашлем, писал, когда у меня от слабости кружилась голова…». Жизнь Стивенсона на Самоа ничем не отличалась от его жизни на родине. Плантации какао не приносили дохода. Статус знаменитого писателя требовал поддержания соответствующего имиджа, а «за стол, — сообщал Роберт-Льюис своему адвокату, — каждый, день садятся семь человек». Единственная возможность заработка — литература. Считается, что климат Полинезии Стивенсону не помог, и он умер от туберкулеза. Нет. 3 декабря 1894 года его настиг удар — кровоизлияние в мозг, возникшее вследствие переутомления, а за несколько лет до кончины у него отнялась правая рука.

Что же касается романтики, то она, конечно, была. На бумаге.
«Сквайр Трелони, доктор Ливси и другие джентльмены попросили меня написать все, что я знаю об Острове сокровищ» И вот, в нынешнем 17… году я берусь за перо и мысленно возвращаюсь к тому времени, когда у моего отца был трактир «Адмирал Бенбоу» и в этом трактире поселился старый загорелый моряк с сабельным шрамом на щеке…»

Фабула романа проста. Женщина выходит замуж за обыкновенного человека, но изменяет ему, поскольку угнетена именно этой обыденностью. В итоге — разочарование, разорение мужа, самоубийство. Критики нашли в таком поведении порок общечеловеческий: нежелание жить той жизнью, которая дана, стремление сблизить мечту с реальностью. То есть истина достаточно банальна — нужно уметь наслаждаться тем, что есть, а не грезить о несбыточном. Но, однако, как полезно иногда читать литературную критику. На первый взгляд, госпожа Бовари представляется просто порочной, а оказывается, она — жертва собственного романтического характера.

Роман сразу же сделал его автора знаменитым, но вместе со славой принес и заботы. Государство и церковь нашли произведение оскорбляющим общественную мораль и религию. 24 января 1856 года состоялся суд, где прокурор доказывал, что фраза типа: «…она слегка покачивалась и при колебаниях ее стана колокол платья местами опадал» вызывающе сладострастна, а адвокат опровергал это, ссылаясь на произведения, еще более вольные (Монтескье, Руссо, Боссюэ). Судья склонился к мнению защиты и оправдал писателя. В наше время от такой рекламы любой литератор пришел бы в восторг, а Флобер был возмущен до глубины души. «Если столь безобидное создание, бедная моя госпожа Бовари, была… доставлена в исправительную полицию, о чем же можно писать!» — восклицал он. Но литературу, конечно, не бросил. Следующими большими полотнами его стали романы «Саламбо» — исторический и «Воспитание чувств» — любовный. Оба произведения не менее значительны, чем предыдущее, хотя уже почти полтора века ассоциацией на фамилию «Флобер» является словосочетание «Госпожа Бовари».

В те времена Германия представляла собой конгломерат крошечных государств: княжеств, королевств, вольных городов, торговых республик. Герцогство Веймарское исключением не являлось: два более менее крупных города, сама столица и Йена, население около 100 тыс. человек, армия — 600 солдат. Но в 1775 году на местный престол вступил Карл Август, новый молодой, 18-летний правитель. Он и пригласил Гете, и тот, увлеченный идеями просвещения, откликнулся на призыв, в надежде реализовать их на практике. С тех пор Гете с Веймаром не расставался. Стал членом тайного совета (правительства), министром, премьер-министром, ведал делами лесного хозяйства, армии, управлял финансами. Но интересы поэта выходили далеко за рамки административной деятельности.

Он плодотворно занимался морфологией животных и растений, увлекался геологией, дважды исследовал кратер Везувия, изучал оптику, анатомию. Наиболее значимым является его открытие межчелюстной кости в черепе человека. Дом свой в Веймаре превратил в научный и художественный музей. Впрочем, все это не стало делом жизни. Литературе — с юности до последних своих дней — оказались посвящены помыслы поэта. Романы «Страдания юного Вертера», «Годы учения и годы странствий Вильгельма Мейстера», драмы «Эгмонт» и «Гец фон Берлихинген», огромное количество стихотворений и, наконец, бессмертный «Фауст», ко второй части которого поэт приступил в 80 лет, а закончил за год до смерти, в 1831 году, — все это и поныне считается классикой…

1822 год. Гете, тяжело проболевший зиму, едет на воды в Мариенбад. Неожиданно там к нему как будто возвращается юность. Он до полуночи проводит время в обществе, стремится к молодым, после многих лет опять участвует в танцах, играх, шутках. Весь во власти чувств, потому что безудержно влюблен. Избранницу зовут Ульрика фон Левецов. Она прелестна и намного младше. Но старика возраст не останавливает. Через проверенного друга, герцога Веймарского, он просит руки девушки. Гете — 73, Ульрике — 19, и она не говорит ни «да» ни «нет». Гете не теряет надежды, отправляется за ней на другой курорт, в Карлсбад, но и там не слышит ничего, кроме полуобещаний. Лето заканчивается. Расстроенный писатель возвращается домой. Он понимает, что это была его последняя «весна» жизни, более подобного никогда не повторится. Впереди одиночество, рядом лишь слуги, секретарь. Сын и невестка — чужие люди. И он обращается к проверенному средству лечения душевных ран — поэзии. В «Мариенбадской элегии» рассказывает о своих чувствах, своей любви. Написанное свято хранит, не показывает никому, даже переплетает самостоятельно. Он вновь заболевает, теряет силы, близок к смерти. И когда становится особенно тяжело, друг, приехавший из Берлина, раз за разом, вновь и вновь, читает ему вслух эти стихи. Гете становится легче. Будто сама муза поэзии пришла на помощь своему верному рыцарю. Так описывает последние годы жизни Гете Стефан Цвейг.

Гете жил очень давно. С тех пор изменилось все, но не сам человек. Нас волнуют те же проблемы, что и героев его произведений. Несмотря на суету, рано или поздно мы задаемся теми же «вечными» вопросами. Но ответов у поэта не ищем. Скучно и некогда. И вместе с тем великий немецкий просветитель всегда рядом с нами. «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой». «Продлись мгновенье, ты прекрасно!» «Сера, мой друг, теория везде, а древо жизни пышно зеленеет». «Имеешь силу» так и прав». «Для дельного и этот мир не нем». «Архитектура — застывшая музыка». Все это слова Гете.

* Оценка Энгельса.